О применении новелл в области выполнения обязательств, исковой давности и недействительности сделок.
Реформирование гражданского законодательства поэтапно идет уже более двух лет, и за это время суды столкнулись с определенными проблемами при применении новелл в области недействительности сделок, исковой давности и выполнения обязательств, которые мы и постараемся осветить.
В первую очередь хотелось бы коснуться вопросов применения положений об выполнении обязательств, и в частности ответственности за их нарушение.
Эти вопросы являются наиболее актуальными для судов, потому, что большая часть пересматриваемых дел так или иначе связаны с разрешением финансовых требований.
Положения статьи 395 Гражданского кодекса РФ (потом - ГК России), предусматривающей ответственность за нарушение финансового обязательства, были изменены.
Так, в случае если раньше размер процентов за неисполнение финансового обязательства определялся исходя из учетной ставки банковского процента на день предъявления иска либо на день вынесения решения, то в соответствии с новой редакцией статьи 395 ГК России с 1 июня 2015 года размер процентов определяется в соответствии с существующими в месте жительства либо месте нахождения кредитора средними ставками банковского процента по вкладам физических лиц, имевшими место в соответствующие периоды.
Кроме того, что расчет процентов стал сложнее арифметически, потому, что основан на постоянно изменяющейся ставке, основной вопрос, с которым каждый день сталкиваются суды, заключается в том, с какого времени и к каким правоотношениям используются новые положения статьи 395 ГК России и могут ли они использоваться в случаях, когда задолженность появилась и начисление процентов начинается до 1 июня 2015 года, а длится после этой даты.
На сегодняшний день единообразный подход к разрешению данного вопроса не выработан.
Нужно заявить, что в пересматриваемых сейчас делах истцы сами обычно при расчете процентов по статье 395 ГК России, независимо от периода взыскания, как до, так и после 1 июня 2015 года применяют привычную всем ставку рефинансирования, и суды принимают такие расчеты, показывая, что примененная истцом ставка рефинансирования не превышает среднюю ставку банковского процента по вкладам физических лиц, а суд не может выходить за пределы заявленных исковых требований.
Однако вопрос о том, какую ставку использовать, в случае если обязанность уплатить деньги появилась до 1 июня, а просрочка оплаты длится после 1 июня, все равно остается открытым, и при ответе на него практикой предлагаются три основных подхода:
- за целый период просрочки, в частности и после 1 июня, подлежат уплате проценты по ставке рефинансирования;
- за период до 1 июня проценты подлежат начислению по ставке рефинансирования, а после 1 июня - на основании ставок по вкладам физических лиц;
- за целый период - как до, так и после 1 июня - используется новая ставка.
Конечно, окончательный ответ на этот вопрос даст Пленум Верховного Суда РФ (потом - ВС РФ), но, непременно, исходить следует из того, что положения ГК России в новой редакции используются к правоотношениям, появившимся после дня вступления изменений в силу. По правоотношениям, появившимся до дня вступления изменений в силу, новые положения используются к тем правам и обязанностям, которые появятся после дня вступления в силу этих изменений.
Так, в продолжающихся правоотношениях при определении момента, с которого подлежат применению новые положения закона, нужно устанавливать, когда появилось право кредитора требовать уплаты процентов за соответствующий период и обязанность должника эти проценты уплатить.
Второй вопрос связан со взысканием процентов на будущее время.
В отличие от прежней редакции статьи 395 ГК России, согласно которой размер процентов за целый период определялся по одной ставке, новая редакция предписывает начислять проценты по различным ставкам, действующим в соответствующие периоды просрочки.
Потому, что проценты за пользование чужими финансовыми средствами подлежат начислению до даты фактического выполнения обязательства, их взыскание как раньше, так и сейчас может производиться не только до даты вынесения решения, но и за последующий период до момента фактической уплаты долга.
При взыскании процентов на будущее время в судебном решении постоянно указывалась финансовая сумма, на которую подлежали начислению проценты, дата, с которой проценты начислялись, и ставка, определенная на день предъявления иска либо на день вынесения решения (пункт 51 Распоряжения Пленума ВС РФ N 6 и Пленума ВАС РФ N 8 от 01.07.1996 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса РФ", в этой части не отмененного и не поменянного).
Исходя из новой редакции статьи 395 ГК России указание судом размера ставки банковского процента в таковой ситуации не представляется вероятным, потому, что ставки, которые будут функционировать на будущий период просрочки, просто не известны суду.
Соответственно, появляется вопрос: как именно будут взыскиваться судом проценты по статье 395 ГК России на будущее время до даты фактического выполнения обязательства?
На сегодняшний день суды подходят к разрешению этого вопроса по-различному.
В некоторых случаях в решении указывается конкретная ставка, действующая на момент вынесения решения, по которой и будет производиться расчет процентов на будущее время. Но в этом случае указание таковой фиксированной ставки не соответствует статье 395 ГК России, предусматривающей изменение ставки в зависимости от периода.
Как правило в резолютивной части приводится формулировка статьи 395 ГК России или указывается, что размер процентов определяется в соответствии со статьей 395 ГК России.
Таковой подход, конечно, больше соответствует новым положениям ГК России, но может повлечь серьёзные трудности при выполнении судебного акта, потому, что в отсутствие четкого указания на расчетные величины может появиться спор о размере процентов, о правомерности применения той либо другой ставки в соответствующие периоды, к примеру, благодаря изменения места нахождения кредитора.
В полной мере возможно, что такие формулировки резолютивной части судебного акта повлекут бессчётные обращения лиц, выполняющих судебные решения, - судебных приставов, банков, с заявлениями о разъяснении порядка и метода выполнения судебного акта.
Говоря об изменениях, внесенных в статью 395 ГК России, нельзя обойти вниманием введение в ГК России новой статьи 317.1, согласно которой кредитор по финансовому обязательству в праве на получение с должника процентов по ставке рефинансирования на сумму долга за период пользования финансовыми средствами. Положения этой статьи используются лишь между коммерческими структурами и являются диспозитивными.
По сути, данная норма устанавливает, что любое пользование деньгами в коммерческих правоотношениях является платным, в случае если лишь стороны не договорятся о бесплатном пользовании либо об другом размере платы.
Появляется вопрос относительно сферы применения законных процентов: подлежат ли они начислению на суммы аванса, предварительной оплаты, в случае отсрочки либо рассрочки платежа?
Пока в судебной практике сфера применения статьи 317.1 ГК России ограничивается начислением законных процентов лишь на просроченную задолженность.
Следует подчернуть, что на сегодняшний день суды полагают вероятным начисление процентов по статье 317.1 ГК России и процентов по статье 395 ГК России за один и тот же период просрочки выполнения финансового обязательства. Мотивируется это тем, что проценты по статье 395 ГК России уплачиваются за неправомерное пользование чужими финансовыми средствами, другими словами используются как мера ответственности за нарушение финансового обязательства, а проценты по статье 317.1 взимаются как законная плата за пользование деньгами за целый период пользования, вне зависимости от того, является ли пользование правомерным либо нет.
В некоторых случаях истцы просят взыскать за период просрочки лишь проценты по статье 317.1 ГК России, избегая так сложного расчета процентов по статье 395 ГК России.
Основной вопрос, который на сегодняшний день не получил однозначного разрешения в судебной практике, как и в случае со статьей 395 ГК России: с какого момента и к каким правоотношениям эта норма используется?
Также нельзя не сказать пару слов о новом университете, заимствованном из французского права, - так именуемом астренте, который представляет собой метод действия на должника, призванный вынудить его выполнить судебное решение о понуждении выполнить обязательство.
Согласно положениям пункта 1 статьи 308.3 ГК России суд по требованию кредитора вправе присудить в его пользу некую финансовую сумму на случай неисполнения судебного акта о присуждении к выполнению обязательства в натуре.
Новая норма уже используется судами первой инстанции, и возможно заявить, что понимают ее по-различному.
Основной вопрос заключается в том, возможно ли применить пункт 1 статьи 308.3 ГК России на случай неисполнения судебного акта о взыскании финансовых средств. Этот вопрос вытекает из самой формулировки закона, предусматривающей ответственность за неисполнение судебного акта о присуждении к выполнению обязательства в натуре.
В одних случаях под выполнением обязательства в натуре суды знают понуждение должника совершить определенные действия - передать вещь, выполнить работы, высвободить помещение и не относят взыскание финансовых средств к принудительному методу выполнения обязательства в натуре.
Помимо этого, время от времени усматривается связь между появлением в ГК России положений пункта 1 статьи 308.3 и отменой пункта 2 Распоряжения Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 N 22 "О некоторых вопросах присуждения взыскателю финансовых средств за неисполнение судебного акта", ранее предусматривавшего возможность начисления процентов на присужденную судом финансовую сумму как последствие неисполнения судебного акта.
Исходя из этого одни суды приходят к выводу, что новая норма ГК России не может использоваться к искам о присуждении финансовых средств, и отказывают во взыскании финансовых средств на случай неисполнения таких решений.
Другие же суды уверены в том, что под выполнением обязательства в натуре понимается настоящее выполнение обязательства в соответствии с его условиями, включая также и выполнение финансового обязательства, и используют пункт 1 статьи 308.3 ГК России при вынесении решения о взыскании финансовых средств.
Но и в этом случае решения выносятся различные.
Время от времени на случай неисполнения финансового обязательства суды присуждают проценты лишь на взысканную сумму основного долга, полагая, что это и имеется понуждение к выполнению обязательства по существу, а взысканная неустойка является методом обеспечения выполнения обязательства и на нее проценты не начисляются.ления Пленума ВАС РФ N 22.
В третьих случаях устанавливается жёсткая финансовая сумма за ежедневно просрочки в исполнении судебного решения, исходя из того, что в статье 308.3 ГК России речь заходит поэтому о присуждении финансовой суммы, а не процентов.
Сейчас возможно лишь констатировать, что единообразной судебной практики, которая формируется сейчас на уровне судов первой инстанции, согласно данным вопросам пока нет.
Сейчас пару слов о новеллах, связанных с исковой давностью, и в первую очередь с установлением безотносительного предела срока исковой давности.
С 1 сентября 2013 года вступили в силу изменения в статьи 196 и 200 ГК России, устанавливающие предельный срок исковой давности, который не может быть больше десяти лет со дня нарушения права или с момента происхождения обязательства.
Следует обратить внимание на то, что начало течения этого предельного срока не сходится с началом течения общего срока исковой давности.
Так, в случае если по общему правилу течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо определило либо должно было определить о нарушении своего права, включая сведения о нарушителе, то течение предельного десятилетнего срока исковой давности начинается с момента фактически нарушения права.
Так, Сейчас разрешение судом вопроса о применении исковой давности стало сложнее, потому, что обусловлено исчислением не одного, а двух независимо текущих сроков, которые, в большинстве случаев, накладываются друг на друга.
Основной вопрос, появляющийся в судебной практике, заключается в том, подлежат ли применению новые правила исчисления исковой давности к требованиям, вытекающим из нарушений прав, имевшим место до введения в воздействие изменений ГК России.
Этот вопрос особенно актуален при рассмотрении корпоративных споров, когда участники разных хозяйственных обществ пробуют оспорить давние решения органов управления либо сделки обществ, ссылаясь на то, что определили о них только не так давно.
Согласно пункту 9 статьи 3 закона от 07.05.2013 N 100-ФЗ "О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса РФ" новые сроки исковой давности и правила их исчисления используются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года.
На основании указанного практика исходит из того, что новые нормы подлежат применению и в том случае, если нарушение права имело место до вступления в силу поправок в ГК России, но наряду с этим срок исковой давности не истек до 1 сентября 2013 года.
Другой подход означал бы, что положения о предельном сроке исковой давности начнут практически использоваться лишь спустя десятилетие со дня принятия пересматриваемых поправок в ГК России.
Хочется также пару слов сказать о новом сроке, установленном пунктом 2 статьи 446 ГК России, действующем с 1 июня 2015 года.
Согласно этой новелле сейчас разногласия, которые появились при заключении договора и не были переданы на рассмотрение суда в течение шести месяцев с момента их происхождения, не подлежат урегулированию по суду.
При применении этой нормы на практике сразу появилось пару вопросов:
- как квалифицировать данный срок - как срок исковой давности (другими словами подлежащий применению лишь по заявлению стороны) либо как процессуальный срок, истечение которого исключает возможность обращения в суд? Подлежит ли данный срок восстановлению в случае его пропуска;
- как именно данный срок соотносится с тридцатидневным сроком передачи разногласий на рассмотрение суда, предусмотренным абзацем вторым пункта 1 статьи 445 ГК России?
Следует подчернуть, что шестимесячный срок в качестве срока исковой давности для требований, появляющихся из разногласий при заключении договора, не назван.
В других случаях суды присуждают проценты на всю взысканную сумму, включая сумму основной задолженности, неустойки и судебных затрат, как это было в свое время разъяснено в пункте 2 указанного выше Постанов Помимо этого, использованная законодателем формулировка "не подлежат урегулированию по суду" означает, что разногласия по окончании шести месяцев не подлежат рассмотрению судом вообще, другими словами независимо от заявления сторон, что не разрешает считать этот срок сроком исковой давности, который используется только по заявлению стороны.
Сейчас в случае если сравнить тридцатидневный срок, установленный статьей 445 ГК России, и шестимесячный срок, установленный статьей 446 ГК России, то следует подчернуть, что пропуск тридцатидневного срока, согласно пункту 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 05.05.1997 N 14 "Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением, изменением и расторжением контрактов", не мешает урегулированию разногласий судом, тогда как пропуск шестимесячного срока в любом случае такую возможность исключает.
Но остается вопрос о том, каковы последствия пропуска шестимесячного срока и какой судебный акт должен принять суд в случае установления факта пропуска этого срока - рассмотреть дело по существу и отказать в удовлетворении иска либо прекратить делопроизводство применительно к пункту 1 части 1 статьи 150 АПК РФ (дело не подлежит рассмотрению в арбитражном суде).
Пока данные вопросы судебной практикой не разрешены.
Одной из ключевых новелл, касающихся недействительности сделок, стало изменение правил об основаниях разграничения ничтожных и оспоримых сделок, которым, по сути, была "перевернута" презумпция с ничтожности сделок на их оспоримость, установленная в статье 168 ГК России.
В случае если раньше сделка, не соответствующая требованиям закона, по общему правилу являлась ничтожной, за исключением тех сделок, которые закон прямо относил к числу оспоримых, то в новой редакции сделка, нарушающая требования закона, стала по общему правилу считаться оспоримой, а к ничтожным стали относиться сделки, показатели которых прямо указаны в законе.
Так, Сейчас ничтожной может быть признана сделка, нарушающая требования закона либо иного правового акта, в случае если наряду с этим она посягает на публичные интересы или права и защищаемые законом интересы третьих лиц.
Следует подчернуть, что после вступления в сентябре 2013 года в силу этих изменений суды столкнулись с трудностями при квалификации не соответствующих закону сделок как ничтожных, потому, что было не ясно, что законодатель понимает под публичным интересом и в каких случаях возможно сказать о нарушении сделкой прав третьих лиц.
Эти вопросы были разрешены лишь с выходом Распоряжения Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса РФ". Пленум ВС РФ объяснил, что под публичными интересами следует понимать интересы неизвестного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, обороны и безопасности страны, охраны окружающей природной среды. К нарушению публичного интереса Пленум ВС РФ также отнес и нарушение сделкой очевидно выраженного запрета, установленного законом, и такие сделки, независимо от того, затрагивают они интересы неизвестного круга лиц либо нет, также стали считаться ничтожными.
Помимо этого, согласно разъяснениям Пленума ВС РФ к ничтожным сделкам также стали относиться сделки, противоречащие существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства.
Относительно второго показателя, по которому не соответствующая закону сделка сейчас считается ничтожной, - это нарушение прав и защищаемых законом интересов третьих лиц, не являющихся сторонами сделки, Пленум ВС РФ каких-либо разъяснений не дал, но к таким сделкам судебная практика традиционно относит в первую очередь сделки по распоряжению чужой вещью и сделки по повторной продаже другому лицу недвижимой вещи, уже являющейся предметом договора купли-продажи и переданной в его выполнение.
После внесения изменений в положения статьи 168 ГК России в судебной практике встал вопрос о недействительности односторонних сделок.
С 1 сентября 2013 года такие сделки по общему правилу стали оспоримыми, другими словами считались действительными до их оспаривания по суду.
Обычно о факте совершения и содержании аналогичных сделок агенту становилось известно только при рассмотрении иных споров, связанных с выполнением обязательства, поменянного либо прекращенного в следствии совершения таковой односторонней сделки. Предъявление иска об оспаривании данной сделки в случае несоответствия ее требованиям закона в любой момент сопряжено с дополнительными временными затратами и усложнением процесса.
Помимо этого, презумпция оспоримости аналогичной сделки приводила к ситуации, когда недобросовестная сторона, даже после признания недействительной односторонней сделки, повторно совершала такую же сделку, результатом которой, например, являлось прекращение либо изменение обязательства.
Согласно разъяснениям, которые Пленум ВС РФ дал в пункте 51 указанного Распоряжения, в случае если односторонняя сделка совершена, когда законом либо соглашением сторон ее совершение не предусмотрено либо не соблюдены требования к ее совершению, то по общему правилу такая сделка не влечет юридических последствий, на которые она была направлена. Так, предъявления отдельного иска для оспаривания данной сделки не требуется.
В заключение возможно подчернуть, что на сегодняшний день основные вопросы, появившиеся у судов после значительного изменения части первой ГК России, получили разъяснения в Распоряжении Пленума ВС РФ N 25. Остальные вопросы, и те, которые еще, без сомнений, появятся при применении новелл, будут разрешаться судебной практикой.
Почитайте кроме того хороший материал по вопросу
гражданский юрист. Это возможно будет интересно.
